Неточные совпадения
Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные
груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по
воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!..
Прислушалися странники,
И точно: из Кузьминского
По утреннему
воздухуТе звуки,
грудь щемящие,
Неслись. — Покой крестьянину
И царствие небесное!» —
Проговорили странники
И покрестились все…
С наслаждением, полною
грудью, она вдыхала в себя снежный, морозный
воздух и, стоя подле вагона, оглядывала платформу и освещенную станцию.
Заря уже давно погасла, и едва белел на небосклоне ее последний след; но в недавно раскаленном
воздухе сквозь ночную свежесть чувствовалась еще теплота, и
грудь все еще жаждала холодного дуновенья.
В тусклом
воздухе закачались ледяные сосульки штыков, к мостовой приросла группа солдат; на них не торопясь двигались маленькие, сердитые лошадки казаков; в середине шагал, высоко поднимая передние ноги, оскалив зубы, тяжелый рыжий конь, — на спине его торжественно возвышался толстый, усатый воин с красным, туго надутым лицом, с орденами на
груди; в кулаке, обтянутом белой перчаткой, он держал нагайку, — держал ее на высоте
груди, как священники держат крест.
Клим услышал нечто полупонятное, как бы некий вызов или намек. Он вопросительно взглянул на девушку, но она смотрела в книгу. Правая рука ее блуждала в
воздухе, этой рукой, синеватой в сумраке и как бы бестелесной, Нехаева касалась лица своего,
груди, плеча, точно она незаконченно крестилась или хотела убедиться в том, что существует.
И она так резко дернула драпировку, что кольца взвизгнули, в
воздухе взвился шнур и кистью ударил ее в
грудь.
— Простите, что вторгаюсь, — проговорил он и, надув щеки, выпустил в
грудь Самгина сильную струю
воздуха.
Народ подпрыгивал, размахивая руками, швырял в
воздух фуражки, шапки. Кричал он так, что было совершенно не слышно, как пара бойких лошадей губернатора Баранова бьет копытами по булыжнику. Губернатор торчал в экипаже, поставив колено на сиденье его, глядя назад, размахивая фуражкой, был он стального цвета, отчаянный и героический, золотые бляшки орденов блестели на его выпуклой
груди.
Самгин видел, как за санями взорвался пучок огня, похожий на метлу, разодрал
воздух коротким ударом грома, взметнул облако снега и зеленоватого дыма; все вокруг дрогнуло, зазвенели стекла, — Самгин пошатнулся от толчка
воздухом в
грудь, в лицо и крепко прилепился к стене, на углу.
Драка пред магазином продолжалась не более двух-трех минут, демонстрантов оттеснили, улица быстро пустела; у фонаря, обняв его одной рукой, стоял ассенизатор Лялечкин, черпал котелком
воздух на лицо свое; на лице его были видны только зубы; среди улицы столбом стоял слепец Ермолаев, разводя дрожащими руками, гладил бока свои,
грудь, живот и тряс бородой; напротив, у ворот дома, лежал гимназист, против магазина, головою на панель, растянулся человек в розовой рубахе.
Я выехал из Якутска 26 ноября при 36˚ мороза;
воздух чист, сух, остр, режет легкие, и горе страждущим
грудью! но зато не приобретешь простуды, флюса, как, например, в Петербурге, где стоит только распахнуть для этого шубу. Замерзнуть можно, а простудиться трудно.
Можно снять посредством дагерротипа, пожалуй, и море, и небо, и гору с садами, но не нарисуешь этого
воздуха, которым дышит
грудь, не передашь его легкости и сладости.
Чувствуешь, что каждый глоток этого
воздуха есть прибавка к запасу здоровья; он освежает
грудь и нервы, как купанье в свежей воде.
Выйдя из ворот, Нехлюдов остановился и, во все легкие растягивая
грудь, долго усиленно дышал морозным
воздухом.
— А вот этого я и не хочу, — отвечала она, — очень мне весело, что вы придете при нем — я хочу видеть вас одного: хоть на час будьте мой — весь мой… чтоб никому ничего не досталось! И я хочу быть — вся ваша… вся! — страстно шепнула она, кладя голову ему на
грудь. — Я ждала этого, видела вас во сне, бредила вами, не знала, как заманить. Случай помог мне — вы мой, мой, мой! — говорила она, охватывая его руками за шею и целуя
воздух.
И вдруг из-за скал мелькнул яркий свет, задрожали листы на деревьях, тихо зажурчали струи вод. Кто-то встрепенулся в ветвях, кто-то пробежал по лесу; кто-то вздохнул в
воздухе — и
воздух заструился, и луч озолотил бледный лоб статуи; веки медленно открылись, и искра пробежала по
груди, дрогнуло холодное тело, бледные щеки зардели, лучи упали на плечи.
— Моя так посмотри, думай —
воздух легкий, тяжело нету, — гольд вздохнул и показал себе на
грудь.
Полгода Вера Павловна дышала чистым
воздухом,
грудь ее уже совершенно отвыкла от тяжелой атмосферы хитрых слов, из которых каждое произносится по корыстному расчету, от слушания мошеннических мыслей, низких планов, и страшное впечатление произвел на нее ее подвал. Грязь, пошлость, цинизм всякого рода, — все это бросалось теперь в глаза ей с резкостью новизны.
Тут теплота проникает всю
грудь: это уж не одно биение сердца, которое возбуждается фантазиею, нет, вся
грудь чувствует чрезвычайную свежесть и легкость; это похоже на то, как будто изменяется атмосфера, которою дышит человек, будто
воздух стал гораздо чище и богаче кислородом, это ощущение вроде того, какое доставляется теплым солнечным днем, это похоже на то, что чувствуешь, греясь на солнце, но разница огромная в том, что свежесть и теплота развиваются в самых нервах, прямо воспринимаются ими, без всякого ослабления своей ласкающей силы посредствующими элементами».
Я совершенно искренно и вполне понимая, что говорю, сказал ей, что зарежу вотчима и сам тоже зарежусь. Я думаю, что сделал бы это, во всяком случае попробовал бы. Даже сейчас я вижу эту подлую длинную ногу, с ярким кантом вдоль штанины, вижу, как она раскачивается в
воздухе и бьет носком в
грудь женщины.
Деревья, травы и все растения тоже дышат, только они не втягивают в себя
воздух, как мы втягиваем
грудью, а вбирают его всеми листочками и молодою корой. И из всех листочков тоже незаметно выдыхается
воздух; и этот
воздух тоже не такой, как обыкновенный: в нем меньше углекислоты и больше кислорода. Стало быть, растениям нужна углекислота, которая не нужна и вредна животным. И вот отчего в лесу
воздух Такой здоровый: там углекислоты меньше и кислорода больше.
Ночь была ясная, морозная, небо точно обсыпано брильянтовой пылью. Снег светился синеватыми искрами. Привалов давно не испытывал такого бодрого и счастливого настроения, как сегодня, и с особенным удовольствием вдыхал полной
грудью морозный
воздух.
«И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого
воздуха, промытого дождем. Гроза была — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в брильянтах дождя и золотом сверкала река… Был вечер, и от лучей заката река казалась красной, как та кровь, что била горячей струей из разорванной
груди Данко.
Тогда сложит книгу юный отшельник и полной
грудью начнет вдыхать свежий ароматный
воздух.
Оставалось умереть. Все с часу на час ждали роковой минуты, только сама больная продолжала мечтать. Поле, цветы, солнце… и много-много
воздуха! Точно живительная влага из полной чаши, льется ей
воздух в
грудь, и она чувствует, как под его действием стихают боли, организм крепнет. Она делает над собой усилие, встает с своего одра, отворяет двери и бежит, бежит…
Комната еще не выметена, горничная взбивает пуховики, в
воздухе летают перья, пух; мухи не дают покоя; но барыня привыкла к духоте, ей и теперь не душно, хотя на лбу и на открытой
груди выступили капли пота.
Таня взяла корешок. Знахарка продолжала сбор трав и рытье кореньев… Тихо и плавно нагибала она стройный стан свой, наклоняясь к земле… Сорвет ли травку, возьмет ли цветочек, выроет ли корень — тихо и величаво поднимает его кверху и очами, горящими огнем восторга, ясно глядит на алую зарю, разливавшуюся по небосклону. Горят ее щеки, высоко подымается
грудь, и вся она дрожит в священном трепете… Высоко подняв руку и потрясая сорванною травой в
воздухе, восторженно восклицает...
Петух на высокой готической колокольне блестел бледным золотом; таким же золотом переливались струйки по черному глянцу речки; тоненькие свечки (немец бережлив!) скромно теплились в узких окнах под грифельными кровлями; виноградные лозы таинственно высовывали свои завитые усики из-за каменных оград; что-то пробегало в тени около старинного колодца на трехугольной площади, внезапно раздавался сонливый свисток ночного сторожа, добродушная собака ворчала вполголоса, а
воздух так и ластился к лицу, и липы пахли так сладко, что
грудь поневоле все глубже и глубже дышала, и слово...
Девочка поднялась на кушетке и села, жадно, всею
грудью вдыхая
воздух; щеки ее порозовели, глазенки счастливо блестели.
Каждый день, каждая лекция несли с собою новые для меня «открытия»: я был поражен, узнав, что мясо, то самое мясо, которое я ем в виде бифштекса и котлет, и есть те таинственные «мускулы», которые мне представлялись в виде каких-то клубков сероватых нитей; я раньше думал, что из желудка твердая пища идет в кишки, а жидкая — в почки; мне казалось, что
грудь при дыхании расширяется оттого, что в нее какою-то непонятною силою вводится
воздух; я знал о законах сохранения материи и энергии, но в душе совершенно не верил в них.
Смерть от жажды райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки
воздуха в гробу и раздирает кожу на
груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги…
— Чтобы плечи и
грудь были поставлены правильно, — учил Дрозд, — вдохни и набери
воздуха столько, сколько можешь. Сначала затаи
воздух, чтобы запомнить положение
груди и плеч, и когда выпустишь
воздух, оставь их в том же самом порядке, как они находились с
воздухом. Так вы и должны держаться в строю.
— А у вас что? Что там у вас? Гггааа! ни одного человека путного не было, нет и не будет. Не будет, не будет! — кричала она, доходя до истерики. — Не будет потому, что ваш
воздух и болота не годятся для русской
груди… И вы… (маркиза задохнулась) вы смеете говорить о наших людях, и мы вас слушаем, а у вас нет терпимости к чужим мнениям; у вас Марат — бог; золото, чины, золото, золото да разврат — вот ваши боги.
Она была в каком-то чаду, а между тем в нем, как в чистом
воздухе, дышала полною
грудью.
— Молодец, Николка! Важнецкое дельце обделал! — похвалил он сам себя, выйдя из подъезда дома Гиршфельда и вздохнул в себя полной
грудью свежий сентябрьский
воздух.
И опять кто-то неведомый остался объясняться с ней. Прочие офицеры вышли гурьбой наружу. Чистый, нежный
воздух майской ночи легко и приятно вторгся в
грудь Ромашова и наполнил все его тело свежим, радостным трепетом. Ему казалось, что следы сегодняшнего пьянства сра-зу стерлись в его мозгу, точно от прикосновения мокрой губки.
Он вышел из дому. Теплый весенний
воздух с нежной лаской гладил его щеки. Земля, недавно обсохшая после дождя, подавалась под ногами с приятной упругостью. Из-за заборов густо и низко свешивались на улицу белые шапки черемухи и лиловые — сирени. Что-то вдруг с необыкновенной силой расширилось в
груди Ромашова, как будто бы он собирался летать. Оглянувшись кругом и видя, что на улице никого нет, он вынул из кармана Шурочкино письмо, перечитал его и крепко прижался губами к ее подписи.
Глафира Львовна, не понимая хорошенько бегства своего Иосифа и прохладив себя несколько вечерним
воздухом, пошла в спальню, и, как только осталась одна, то есть вдвоем с Элизой Августовной, она вынула письмо; ее обширная
грудь волновалась; она дрожащими перстами развернула письмо, начала читать и вдруг вскрикнула, как будто ящерица или лягушка, завернутая в письмо, скользнула ей за пазуху.
Круциферская была поразительно хороша в эту минуту; шляпку она сняла; черные волосы ее, развитые от сырого вечернего
воздуха, разбросались, каждая черта лица была оживлена, говорила, и любовь струилась из ее синих глаз; дрожащая рука то жала платок, то покидала его и рвала ленту на шляпке,
грудь по временам поднималась высоко, но казалось,
воздух не мог проникнуть до легких.
По Москве раздавался благовест к обедне; прохожие благодаря свежему
воздуху шли более обыкновенного оживленной и быстрой походкой; даже так называемые ваньки-извозчики ехали довольно резво; но среди такого веселого дня вдоль Волхонки, по направлению к Конной площади, как уже догадывается, вероятно, читатель, везли на позорных дрогах несчастного Лябьева в арестантской одежде, с повешенной на
груди дощечкой, на которой было четко написано: «убийца».
Она еще в Петербурге с трепетною радостью села на пароход и с первым же поворотом колес начала жадно вдыхать здоровой
грудью свежий и сыроватый морской
воздух.
Тележка загремела, и вскоре целое облако пыли окутало и ее, и фигуру деревенского маклера. Я сел на крыльцо, а Лукьяныч встал несколько поодаль, одну руку положив поперек
груди, а другою упершись в подбородок. Некоторое время мы молчали. На дворе была тишь; солнце стояло низко; в
воздухе чуялась вечерняя свежесть, и весь он был пропитан ароматом от только что зацветших лип.
Звезды исчезали в каком-то светлом дыме; неполный месяц блестел твердым блеском; свет его разливался голубым потоком по небу и падал пятном дымчатого золота на проходившие близко тонкие тучки; свежесть
воздуха вызывала легкую влажность на глаза, ласково охватывала все члены, лилась вольною струею в
грудь.
И княжна невольно опускает на
грудь свою голову. «И как хорош, как светел божий мир! — продолжает тот же голос. — Что за живительная сила разлита всюду, что за звуки, что за звуки носятся в
воздухе!.. Отчего так вдруг бодро и свежо делается во всем организме, а со дна души незаметно встают все ее радости, все ее светлые, лучшие побуждения!»
Иной раз сходил бы за город, посмотрел бы, что такая за зелень в лугах называется,
грудь хоть бы расшатал на вольном
воздухе — и вот нет да и нет!
Казалось, в
воздухе поет огромная медная труба, поет и будит людей, вызывая в одной
груди готовность к бою, в другой — неясную радость, предчувствие чего-то нового, жгучее любопытство, там — возбуждая смутный трепет надежд, здесь — открывая выход едкому потоку годами накопленной злобы. Все заглядывали вперед, где качалось и реяло в
воздухе красное знамя.
— А начальства тебе не жалко? Оно ведь тоже беспокоится! — заметил Егор. Он открыл рот и начал так двигать губами, точно жевал
воздух. — Однако шутки прочь! Надо тебя прятать, что нелегко, хотя и приятно. Если бы я мог встать… — Он задохнулся, бросил руки к себе на
грудь и слабыми движениями стал растирать ее.
В этом крике было что-то суровое, внушительное. Печальная песня оборвалась, говор стал тише, и только твердые удары ног о камни наполняли улицу глухим, ровным звуком. Он поднимался над головами людей, уплывая в прозрачное небо, и сотрясал
воздух подобно отзвуку первого грома еще далекой грозы. Холодный ветер, все усиливаясь, враждебно нес встречу людям пыль и сор городских улиц, раздувал платье и волосы, слепил глаза, бил в
грудь, путался в ногах…
На улице морозный
воздух сухо и крепко обнял тело, проник в горло, защекотал в носу и на секунду сжал дыхание в
груди. Остановясь, мать оглянулась: близко от нее на углу стоял извозчик в мохнатой шапке, далеко — шел какой-то человек, согнувшись, втягивая голову в плечи, а впереди него вприпрыжку бежал солдат, потирая уши.